Cyfrowa Etnografia

00505075a24c9e17ce986198507570e6.pdf

Media

Part of Summary of articles / Polska Sztuka Ludowa - Konteksty 1986 t.40 z.3-4

extracted text

S

U

M

M

A

R

I

E

S

*

P

E

Э

Ю

М

Е

SUMMARY OF ARTICLES

A. K r o h
TISTS

—

CRACOW F R A T E R N I T Y

OF G R A V E A R ­

I n 1914—-18 i n Cracow there functioned an A r m y Office for
P r o t e c t i o n o f M i l i t a r y Graves ( K r i o g s g r a b e r a b t c i l u n g K r a k a u ) .
I t served as a war refuge for a n u m b e r o f i l l u s t r i o u s a r t i s t s :
J a n Szczepkowski, H e n r y k U z i e m b ł o , Alfons K a r p i ń s k i , Sta­
n i s ł a w K l i m k o w s k i (Polish), A d o l f K a s p a r (Czech), D u ś a n Jur­
k o v i c (Slovak), Hans M a y e r , J o h a n Jager (Viennese), and others.
T h e y were authors o f some o u t s t a n d i n g works w h i c h are still
to be f o u n d i n the B e s k i d N i s k i m o u n t a i n s a n d i t s surroundings.
I n 1916 there was organized a n e x h i b i t i o n w h i c h presented t h e
achievements o f the F r a t e r n i t y a n d the display was accompa­
nied w i t h a m e t i c u l o u s l y e d i t e d catalogue. S t r i k i n g are h i g h
q u a l i t y o f the projects, as w e l l as t h e i r a r t i s t i c value. I n p a r t i ­
cular the a r t i s t i c w a y the graveyards are composed i n t o t h e
landscape, a n d harmonious c o m b i n a t i o n o f a r c h i t e c t u r a l a n d na­
t u r a l elements are a d m i r a b l e . T h e w o r k s are documented i n
the perfectly edited book b y R . B r o e h a n d H . H a u p t m a n n ,,Die
westgalizische Heldengraber 1914—1915" (1918) w h i c h , i n fact,
p r o v i d e d a l l t h e presented here i l l u s t r a t i o n s .

L u d w i k

Stomma

— FRENCH KINGS'

Z d z i s ł a w M a c h — E D M U N D R O N A L D L E A C H ; E.R.
L e a c h — L E V E L S OF C O M M U N I C A T I O N A N D P R O B L E M S
OF T A B O O I N A N A P P R E C I A T I O N O F P R I M I T I V E A R T ;
A TRIOBRAND MEDUSA?
Scholarly research o f E . R . Leach, one o f m o s t i l l u s t r i o u s
anthropologists o f our times ( b o r n i n E n g l a n d i n 1910) deals
w i t h problems o f a r t to a great e x t e n t . A n d i t is the problems
of a r t t h a t the presented t e x t s discuss. I n the one e n t i t l e d „ L e vols o f C o m m u n i c a t i o n a n d Problems o f Taboo i n A p p r e c i a t i o n
o f P r i m i t i v e A r t " (1973) Leach trios t o determine whether
there exist u n i v o r s a l aesthotical values causing t h a t objects
endowed w i t h t h e m , no m a t t e r w h a t c u l t u r e t h e y originate
f r o m , are h i g h l y estimated as objects o f a r t i n other cultures.
A c c o r d i n g t o Leach, such s i t u a t i o n does occur w h e n the object
reflects elements o f universal, a n i m a l n a t u r e o f m a n , w h i c h
c o n s t i t u t e a taboo.
, , A T r i o b r a n d Medusa?", i n t u r n , discusses a controversial
p r o b l e m : is p r i m i t v e a r t non-representative, m e r e l y decorative,
or does i t represent i n more or less abstract w a y c e r t a i n r e a l i t y ,
either empiric or m e n t a l ? T h e article i n i t i a t e d l o n g polemics i n
the magazine „ M a n " i n 1958.

GALAXY
Boris
A l e k s a n d r o w i c z R y b a k ó w
— MACROU N I V E R S E I N T H E M I C R O U N I V E R S E OF F O L K A R T

T h e w o r k o f L . S t o m m a is a p a r t o f a series e n t i t l e d „ F r e n c h
K i n g s ' G a l a x y " , w h i c h w i l l appear i n consecutive issues o f o u r
periodical. W h a t the a u t h o r presents us w i t h i n the series is a n
a t t e m p t to soe h i s t o r y f r o m the p o i n t o f v i e w o f a n t h r o p o l o g y
of c u l t u r e . T h e m a i n p o i n t is the existence o f m y t h i n h i s t o r y —•
its role and significance in f o r m i n g historical t r a d i t i o n .
T h e article ' L o u i s X V I I a n d P h a n t o m s ' concerns the analysis
o f funeral r i t e as w e l l as the a t t i t u d e t o w a r d s t h e defunct. ,,Le
r o i est m o r t , v i v e le r o i ! " . T h i s e x c l a m a t i o n , t h a t was raised
over Charles V I ' s death bed for the f i r s t t i m e , became a m a n d a t o r y
element o f the r i t e accompanying t h o funeral ceremonies o f
every F r e n c h m o n a r c h . T h e above t r a d i t i o n helps S t o m m a t o
analyse the phenomenon o f t h e unrecorded death o f L o u i s X V I I ,
tlras revealing deep m y t h o l o g i c a l relations w i t h the defunct.
Charles V I ' s madness is a n analysis o f the m y t h o f tho insane
k i n g . T h i s m y t h shaped the r e l a t i o n o f the contemporaries
t o w a r d s the m o n a r c h and h i s t o r i c a l t r a d i t i o n as w e l l . T h e
phenomenon o f b o t h the t r u t h o f m y t h a n d t h a t o f h i s t o r y is
here considered.

T h e a u t h o r presents the o p i n i o n t h a t p a r t i c u l a r examples
o f folk a r t cannot be discussed otherwise t h a n i n b r o a d c u l t u ­
r a l a n d h i s t o r i c a l contexts. A r t i s t i c phenomena m u s t be expla­
ined i n v i e w o f man's idea o f t h e s u r r o u n d i n g w o r l d . F o l k deco­
r a t i v e a r t f r e q u e n t l y enriches o r d i n a r y objects w i t h deeper meani­
ngs. F o r example, i n Russian f o l k female costume one can easilly
trace the m o d e l o f t h e universe; lower parts are decorated w i t h
symbols o f e a r t h , seeds, a n d p l a n t s , upper ones w i t h symbols
of birds a n d r a i n ; the head-dress, i n t u r n , presents symbols o f
the sun, s k y , a n d stars.
R y b a k ó w examines t h e m o t i f o f deer, w h i c h is t o be f o u n d
t o d a y o n Easter Eggs i n the E a s t Carpathians, as w e l l as i n
the N o v o g r o d e m b r o i d e r y ; he also a t t e m p t s at reconstructing the
h i s t o r y o f the m o t i f . H e assumes t h a t i t reflects the universal m y t h
of heavenly deer r u l i n g the w o r l d . Therefore he goes back t o
magic signs o f palaeolithic hunters a n d presents the h i s t o r y
o f man's idea o f the w o r l d i n the course o f h u m a n c i v i l i z a t i o n .

Dariusz
Czaja,
C z e s ł a w
R o b o t y c k i — THE
P E A S A N T ' S F A M I L Y I N T H E P O D L A S I E R E G I O N ACCOR­
D I N G TO T H E W E A K L Y „ P R Z Y J A C I Ó Ł K A "

Wojciech
B i a ł o p i o t r o w i c z
— PROBLEMS OF
F O L K A R T I N T H E ORTHODOX P A I N T I N G I N V I E W OF
SOME E X A M P L E S F R O M T H E C A R P A T H I A N S

I n Polish mass-media the w e a k l y P r z y j a c i ó ł k a is almost on
t h e t o p as far as i t s c i r c u l a t i o n is concerned. F o r m a n y years i t
was b u t t h e o n l y magazine read i n t h e c o u n t r y . The didactic tone
o f its articles results f r o m the persuasive character o f the w e a k l y .
T h e present paper aims at analysing one o f the articles published
b y the „ P r z y j a c i ó ł k a " a n d devoted t o the peasant's f a m i l y . Accor­
d i n g t o D . Czaja a n d Cz. R o b o t y c k i ' s grounded claims, the
article is b u t a peculiar m y s t i f i c a t i o n . T h e presented situations
a n d persons d i d n o t exist i n r e a l i t y . T h e analysed article is a co­
l l e c t i o n o f stereotypes a n d t h i n k i n g schemes, w h i c h h a v i n g been
a p p r o p r i a t e l y composed f o r m a probable image.
Moreover, some l i t e r a r y a n d scholarly parallels o f the a r t i ­
cle are presented. T h e ways o f deforming r e a l i t y b y mass-media
are thus p o i n t e d o u t . The d e f o r m i n g a n d m y t h - m a k i n g mecha­
nism is e x p l a i n e d b y means o f R o l a n d B a r t h ' s theses a b o u t
e v e r y d a y m y t h o l o g i e s . T o conclude the authors w a r n t h a t i n
the course o f c o m m u n i c a t i o n a l l spheres o f r e a l i t y are s u b m i t t e d
to tho process o f m y t h - m a k i n g . This also concerns numerous
biographies o f folk artists, which are presented i n the q u a r t e r l y
Polska S z t u k a L u d o w a .

T h e a u t h o r continues here his reflexions o n the conctpe o f
icon presentend a t a s y m p o s i u m organized b y t h e I n t e r d i s c i ­
p l i n a r y I n s t i t u t e o f the Research o n Bisantine-Slav c u l t u r e at
the Catholic U n i v e r s i t y o f L u b l i n i n 1983
T h e y concern the relationship between the icon a n d f o l k
p a i n t i n g displayed i n O r t h o d o x churches a n d treated equally
as icons. Despite c e r t a i n e x t e r n a l analogies ( c o m m o n character
o f representations, s i m i l a r i t y o f some f o r m a l means) t h e genesis
a n d essence o f the icon p a i n t i n g are t h o r o u g h l y different f r o m
those o f f o l k a r t . T h e icon originates i n the d i s t a n t pre-christian
era. I t s canon was established i n the course o f several h u n d r e d
years as the result o f i m p r i n t i n g tho o r i g i n a l f o r m o f the pos­
t h u m o u s p o r t r a i t w i t h complex religious meanings. I c o n artists
obliged t o monastic life sought i n s p i r a t i o n i n the knowledge o f
f a i t h principles. T h e i r w o r k s were a religious act. A f o l k a r t i s t ,
i n t u r n , w h e n i m i t a t i n g a n icon, regarded i t f r o m the outside
w i t h o u t u n d e r s t a n d i n g its essentially sacral sense. Such f o l k
works appeared i n O r t h o d o x churches since the 15th c e n t u r y .
A m o n g t h e m the a u t h o r distinguishes the group closest t o the
icon canon a n d preserving its iconographic scheme. WTien ana-

255

l y z i n g some o f the w o r k s lie proves certain subtle differences
r e s u l t i n g f r o m the secular a t t i t u d e of the artist d e p r i v i n g his
works o f t h e i r essential sacral significance.

Marian
K o r n e c k i — T H E BOCHNIA CYCLE
OF
T H E DANCE
MACABRE
PRESENTATION.
M A R G I N A L N O T E O N T H E C O N T I N U I T Y O F T H E ME­
MENTO
MORI
MORELIZING MOTIF I N T H E PROVINCES
I N T H E 19TH C E N T U R Y

Z o f i a S z a n t o r — T H E 17th C E N T U R Y I C O N S F R O M
THE MUSZYNA REGION

I n the Bernardine church i n the Cracow S t r a d o m one can
f i n d tho presentation o f dance macabre d a t i n g f r o m the second
h a l f o f the 17th c e n t u r y . T h i s p u t s i t i n the p o s i t i o n o f the oldest
presentation o f tho subject preserved i n P o l a n d . I t originates
i n the p o p u l a r m e d i e v a l graphic. I n t h e course o f years numerous
copies o f t h e Cracow p a i n t i n g woro croated. T h e y were t o i n ­
troduce a n d popularize t h e idoa o f o q u a l i t y i n face o f death,
t h e y signified memnto mori, a n d were t o make people realizo
tho transitoriness a n d v a n i t y o f t h e w o r l d l y t h i n g s . I n P o l a n d
those ideas were r e v i v e d d u r i n g t h e C o u n t e r - R e f o r m a t i o n a n d
wore p a r t i c u l a r l y propagated b y t h e e g a l i t a r i a n Bernardine
order. Thoreforo, t h e m o s t famous copies o f t h e Cracow p a i n t i n g
are t o be f o u n d i n the B e r n a r d i n e churches i n K a l w a r i a Ze­
b r z y d o w s k a (1769), St A n n ' s Church near P r z y r ó w , i n Grodno
a n d C z e r n i a k ó w (Warsaw). A m o n g other i m i t a t i o n s we f i n d
water-colours by K o n s t a n t y K o p f (1858), as y e t n o t p u b l i s h e d .
The cycle o f i n t e r e s t i n g , y e t l i t t l e - k n o w n pictures f r o m B o c h ­
n i a (the so-called M u r o w i a n k a chapel) is b y t h e author also
regarded t o constitute the i m i t a t i o n o f the Cracow p a i n t i n g .
T h o cycle i n question consists o f 14 separate pictures, rather
small (40 X 8 0 ) , ' w i t h scenes analogical t o the Cracow p a i n t i n g .
The cycle was p r o b a b l y created i n the 19th c e n t u r y a n d was
either a n i n d i r e c t or a direct copy o f the Cracow dance macabre.
The B o c h n i a pictures were most l i k e l y c u t o u t o f some bigger
whole. H o w e v e r , t h e y lack c e n t r a l l y placed dancing figures;
moreover, t w o o f the pictures have no equivalent i n the p r o t o ­
t y p e i n Cracow. The t w o scenes ( w i t h tho apothecary a n d at
the inn) reveal the necessity to actualize t h e m o r a l message o f
the p a i n t i n g ,as w e l l as the painter's personal a t t i t u d e . H o m a y
havo been a simple artisan o f no o n t s d a n d i n g s k i l l , almost i l l i ­
terate (this can be seen i n numerous mistakes i n the inscriptions
w h i c h were most l i k e l y copied). The a r t i s t p r o f i t s o n l y f r o m the
compositional designs o f tho Cracow p a i n t i n g or i t s copy, sim­
p l i f y i n g some details a n d m o d e r n i z i n g others (eg. costumes).
T h o above conclusions are supported b y a detailed c o m p a r a t i v e
analysis o f b o t h the B o c h n i a presentation a n d the Cracow ori­
ginal.

The icons f r o m the B e s k i d S ą d e c k i M o u n t a i n s dated f r o m
t h e 1st h a l f of the 17th century decorated o r t h o d o x churches
and — after the i n t r o d u c t i o n o f the U n i a t e Church — Groek
Catholic onos i n villages founded i n accordance w i t h t h e V a l l a c h i a n law. T h o icon donors were m o s t l y members of the socially
p r i v i l e g e d village s t r a t u m .
T h e 17th c e n t u r y i c o n p a i n t o r s a c t i v e i n the southern p a r t
o f t h e B3skid S ą d e c k i M o u n t a i n s , t h a t is the estates o f the
Cracow bishops (Muszyna region) are t o be d i v i d e d i n t o t w o
circles. The artists f r o m the f i r s t circle (the oldest k n o w n icon
dates back t o 1623) based t h e i r designs most p r o b a b l y o n fresco
and wood-carving decoration f r o m M o l d a v i a n o t h o d o x churches.
I n t u r n , the artists f r o m the second circle w h i c h distinguished
itself after
1644, followod
Renaissance-mannesrist
designs
generally applied i n the whole o f the P o l i s h - L i t h u a n i a n Com­
m o n w e a l t h . The icons from the Muszyna region also betray
some analogies to t h e B a l k a n t r a d i t i o n as well as strong oceidentalization o f b o t h painters a n d receivers. A l l the more,
the o r t h o d o x s y m b o l i s m o f some representations was gradually
b l u r r i n g ; moreovor, there appeared on icons secular i n s k r i p t i o n s
and donors' p o r t r a i t s .
T h e iconostasises, w h i c h were composed o f these icons a l l
belonged t o the old t y p e o f the panol iconostasis w i t h o u t archi­
tectural f r a m i n g . I t was i n the 1st h a l f of tho 17th century t h a t
t h e new t y p o o f iconostasis appeared i n major artistic centres
of t h e Russian lands o f t h e C o m m o n w e a l t h . Contrary t o M o l ­
d a v i a n or B a l k a n a r t , i t s artistic f o r m evelvod f r o m t h o icon
framings under the influence o f Renaissance aesthetics. The
conception t o b r i n g a l l the icons together m i g h t have derived
f r o m Southern t r a t i t i o n s . The same t r a d i t i o n s t r o n g l y affected
the iconography o f t h e iconostasis. A n interesting example o f
the coexistence o f N o r t h e r n a n d Southern t r a d i t i o n s can be
seen i n t h e i n t r o d u c t i o n o f the i c o n o f t h e Pantocrator i n t o
t h e b o t t o m r o w o f some Carpathian iconostasisos f r o m the begin­
n i n g o f the 17th c e n t u r y .
The icons f r o m t h e M u s z y n a region f r o m the 1st h a l f o f the
17th c e n t u r y e x e m p l i f y the i n t e r p e n e t r a t i o n o f tho N o r t h e r n
and Southern circles o f o r t h o d o x culture as well as its e v o l u t i o n
under the influence o f t h e West-European t r a d i t i o n .

Tadeusz

C h r z a n o w s k i

—

T H E T R E E OP

DEATH

W i t h t h e name ,,tree o f d e a t h " the a u t h o r denominates a late
m e d i e v a l image o f a tree, leafless a n d t h o r n y , w i t h h u m a n f i ­
gures f i x e d o n i t s spikes. F r e q u e n t l y at the foot o f the tree St
Gregory was presented w h e n saying the mass. The m o t i f is k n o w n
i n iconography as the , . m a r t y r d o m o f t e n t h o u s a n d " .
The scene refers t o t h e topos o f collective m a r t y r d o m po­
p u l a r i n the late M i d d l e Ages. The most w i d e l y - k n o w n legends
t e l l the s t o r y o f t h e so-called Thebes L e g i o n , the 10 thousand
m a r t y r s o f A r a r a t m o u n t a i n , as w e l l as o f St U r s u l a and her
companions. The tree o f death showing m a r t y r s (frequently w i t h
Christ a m o n g t h e m ) expresses, according to the author, fascination
w i t h death, so characteristic o f late Gothic.
The a u t h o r analyses Polish presentations o f the tree o f death,
w i t h the oldest one, i.e. p a i n t i n g f r o m the c h u r c h o f St James
i n T o r u ń d a t i n g f r o m 1350—1360. W e also k n o w some exam­
ples f r o m t h e lands o f t h e Teutonic Order d a t i n g f r o m the begin­
n i n g of t h e 15th c e n t u r y . Three Silesian w o r k s are f r o m t h e socond
q u a r t e r o f the 15th c e n t u r y . I n P o l a n d o f t h e 15th a n d 16th
c e n t u r y wo do n o t come across the fascination w i t h death, so
characteristic o f Western E u r o p e (compare the dance o f death,
e t c . ) ; as a m o t i f i n p a i n t i n g a n d l i t e r a t u r e i t appeared o n l y i n
the m i d d l e o f the 17th c e n t u r y ; this is accounted for b y histo­
r i c a l reasons. The p o p u l a r i t y o f tho idea o f collective m a r t y r d o m
i n the 16th a n d 17th c e n t u r y P o l a n d m u s t have been conne­
cted w i t h the f o r m a t i o n o f the idea o f b u l w a r k o f C h r i s t i a n i t y ;
i n Silesia i t e x e m p l i f i e d faithfulness to R o m e d u r i n g R e f o r m a t i o n .
C h r z a n o w s k i t h i n k s t h a t the Polish examples o f t h e tree o f death
f r o m t h e discussed p e r i o d are presentations w h i c h u n i f i e d legen­
d a r y m o t i f s i n t o a scene o f a more goneral meaning. T h e y became
the s y m b o l o f passing wordliness w i t h i t s suffering, sin, a n d
c r u e l t y . T h e y are n o t t o be i n t e r p r e t e d as a v i s i o n o f h e l l , b u t
r a t h e r as t h a t o f souls i n p u r g a t o r y .

256

A l i c j a M a ł e t a — GRANITE SIDE-WAY A N D TOMB
SCULPTURE I N EASTERN PODLASIE
The article discussed examples o f stone sculpture i n E a s t e r n
Podlasie w h i c h were created f r o m the second h a l f o f the 19th
c e n t u r y t i l l W o r l d W a r I as foundations b y local peasants a n d
executed most p r o b a b l y b y local stonecutters.
Side-way sculpture is represented b y granite poles w i t h
reliefs o f the O r t h o d o x cross a n d s k u l l a n d crowned w i t h a m e t a l
or stone cross. Such poles were also m e a n t as t o m b s . F r o m
among t o m b figures the authoress analyzes t h o u r o g h l y three
granite poles d i s t i n g u i s h i n g themselves w i t h reliefs w i t h f i g u r a ­
t i v e scenos executed most p r o b a b l y by a folk artists.

W o j c i e c h K r a s u s k i — WAY-SIDE SHRINES A N D
CROSSES A S S I G N S O F T H E S P A C E D I V I S I O N
Way-side shrines and crosses are t h e m o s t visible m a ­
nifestation o f religiousness o f the P o l i s h countryside. T h e y
were founded b y village c o m m u n i t i e s or r i c h farmers t o comme­
m o r a t e i m p o r t a n t events, t o t h a n k for d i v i n e p r o t e c t i o n , a n d
t o g u a r d against supernatural forces. T h e y were erocted on
the places o f appearances on cementaries a n d cross-roads. N e w
shrines have been replacing former ones, a n d the above observa­
t i o n enabled the author t o conclude t h a t the net of crosses a n d
shrines has been b u t the same for centuries.
The article is based o n the research carried o u t i n the c o u n t r y ­
side i n the 80's. H o w e v e r , o n l y one aspect of the p r o b l e m is being
discussed, i.e. way-side shrines a n d crosses as space markers.
F o l l o w i n g Eliade's d i v i s i o n of space i n t o „ s a c r u m " a n d ,,prof a n u m " the author proves t h a t t h e net o f shrines a n d crosses
m a r k s the „ c o n t r ę o f the w o r l d " a n d its boundries. Thus shrines
a n d crosses d e l i m i t d i m i n i s h i n g h o l y spaces: the vastest area
is occupied b y t h e parish w i t h the c h u r c h as ,,the centre o f the
w o r l d " , t h e n come the village, tho f a r m , a n d the f i e l d . The
above assumption led the a u t h o r t o the hipothesis t h a t the
r i t u a l s connected w i t h erecting a n d a d o r n i n g shrines a n d crosses
are some o f the „ r i t u a l s o f t r a n s i t i o n " (cf. L . S t o m m a , M a g i a
A l k m e n y ) a n d therefore t o o k place i n the period between t h e
spring equinox a n d summer solstice.

One is to observe nowadays o u t n u m b e r i n g o f crosses b y way­
s i d e shrines, w h i c h is due to the n o u r i s h m e n t o f the cult o f
Our L a d y and creation o f shrines i n new locations.
Aleksander
J a c k o w s k i
— ANDRZEJ
GRZELA­
C H O W S K I A N D T H E C O L L E C T I O N OF H I S B L A C K A F R I ­
CAN SCULPTURE
A n d r z e j Grzelachowski is a c i v i l engineer who lives i n P o z n a ń .
H e w o r k e d i n A f r i c a as an engineer for seven years. H e spent
all his holidays l i v i n g a m o n g the local tribes (Masai a n d others).
H e l e a r n t q u i s w a h i l i a n d was i n the course o f t i m e accepted
i n t o the c o m m u n i t y . Grzelachowski's a t t i t u d e reveals deep res­
pect for the people he l i v e d w i t h , a n d w h o m he cannot r e g a r d
f r o m the p o s i t i o n o f an i n v e s t i g a t o r a n d observer.
W h e n l i v i n g w i t h the Masai he learnt t o sculpt together
w i t h the t r i b a l sculptors and his w o r k s were accepted b y the
c o m m u n i t y . N o w t h e y are displayed i n the author's home m u ­
seum. A b o u t 300, i.e. h a l f o f t h e m , are k e p t i n museums a n d
p r i v a t e collections i n A u s t r i a , W e s t Germany, E a s t G e r m a n y ,
B e l g i u m , H o l l a n d , Sweden, N o r w a y , Great B r i t a i n , Canada,
L e b a n o n , a n d the Sudan. Tho a r t i s t does n o t agree t o sell the
w o r k s t h a t are i n his possession. H i s r o o m — museum, w h i c h
was organized i n 1978, remains a l i v i n g r o o m a n d sanctuary
a t the same t i m e .
Zofia
G r ó d e c k a
— MANY-GENERATION
TION I N FOLK EMBROIDERY

TRADI*

I t is e m b r o i d e r y w h i c h remains one o f the few domains o f
folk a r t , t h a t have come d o w n to our times a n d are n o w s t i l l
alive despite the fact t h a t its audience a n d purchasers have
changed. I n the end o f the 19th c e n t u r y peasants' c u l t u r e p r o ­
duced h i g h l y developed a r t to include e m b r o i d e r y as w e l l . T h e
20th c e n t u r y b r o u g h t a b o u t desintegration o f t r a d i t i o n a l cul­
t u r e . I t was after W o r l d W a r I I t h a t the above process got ra­
p i d ; nowadays t r a d i t i o n a l c u l t u r e is declining completely. I n
v i e w o f t h i s s i t u a t i o n the i n h e r i t e d skills can t h u s o u t l i v e o n l y
w h e n a new purchaser (i.o. state i n s t i t u t i o n s , m a i n l y the Ce­
pelia) is f o u n d .

These processes are shown on the example o f one f a m i l y i n
w h i c h artistic skills a n d predilections are h a n d e d d o w n f r o m m o ­
t h e r to daughter. T h e y c u l t i v a t e w h i t e e m b r o i d e r y o n t u l l e a n d
linen o,s w e l l as the a r t o f shaping and decorating coifs w h i c h are
t y p i c a l o f the Great P o l a n d costume. The a u t h o r analyses b o t h the
conditions of t h e embroidress' w o r k a n d changes i n f i n a l p r o d u c t s .
She also takes i n t o account t r a n s f o r m a t i o n s of the embroidress'
a t t i t u d e t o w a r d s her o w n a r t . G r a n d m o t h e r a n d m o t h e r embroidod for themsolvos a n d t h e i r m i l i e u , whereas the w o r k i n g daugh­
ter ombroids o n l y for the Cepelia.

H a l i n a
K e n a r o w a
— „ I T ' S N E V E R TOO L A T E " .
T H E P A I N T I N G OF J A N I N A O R Y N Ż Y N A . A l e k s a n d e r
J a c k o w s k i — JANINA ORYNŻYNA.
J a n i n a O r y n ż y n a was b o r n i n V i l n a i n 1893. I n the 1920's
she w o r k e d for the M i n i s t r y o f I n d u s t r y a n d Commerce i n W a r ­
saw where she i n i t i a t e d tho section o f F o l k Decorative Produc­
t i o n . A f t e r W o r l d W a r I I she became the head o f F o l k A r t Derp a r t m e n t . U n t i l 19G0 she w o r k e d for the Cepelia. W h e n r e t i r e d
she s t a r t e d w r i t i n g and later on p a i n t i n g and d r a w i n g . H e r
m a i n books are: „ P r z e m y s ł l u d o w y w Polsce" ( F o l k P r o d u c t i o n
in Poland) —• 1937, „ O s z t u k ę l u d o w ą " (Struggling for F o l k
A r t ) — 1965, „ P i ę k n o u ż y t e c z n e " ( A p p l i e d B e a u t y ) — 1967.
I n F e b r u a r y 1985 the Cepelia h e l d an e x h i b i t i o n o f w a t e r
colours a n d drawings o f the n i n e t y - y e a r - o l d a r t i s t , w h o called
i t , , I t ' s never too l a t e r " . H e r m a i n subjects w e r e : memories
f r o m the past, the cycle Lylanny
to All Souls, a n d scenes f r o m
the O l d Age House o f the A l b e r t i n e nuns i n K u t n o where she
l i v e d the last days o f her life. (She died o n F e b r u a r y 3rd, 1986).
Grzelachowski's works can h a r d l y be distinguished f r o m t h o ­
se created b y A f r i c a n artists. One can detect i n t h e m diffrerent
regional styles. These copies possess, however, the force o f
a u t h e n t i c i t y a n d are „ e n l i v e n e d " b y the e m o t i o n a l a t t i t u d e o f
t h e i r creator. Grzelachowski's w o r k cannot be classified according
t o any c o m m o n categories. H e is neither professional nor ama­
t e u r , y e t his s k i l l is perfect. I n no case is he a f o l k a r t i s t . Grze­
l a c h o w s k i sculpts as i f he has managed t o comprehend or even
interiorize e t h i c a l a n d aesthetical n o r m s , as w e l l as the c u l t a n d
Way o f t h i n k i n g o f t h e t r i b e s t h a t created such sculptures.

РЕЗЮМЕ

Ан то ни
К р о х
—
КРАКОВСКОЕ
СТВЕННО-ПОГРЕБАЛЬНОЕ
БРАТСТВО

ХУДОЖЕ­

В 1914—1918 г г . в К р а к о в е д е й с т в о в а л о
Военное
у ч р е ж д е н и е по охране военных могил.
Там н а ш л и пристанище многие в ы д а ю щ и е с я
ху­
дожники: поляки — Ян Щепковски, Х е н р ы к Узембло,
Альфонс
Карпиньски,
Станислав
Климовски,
чех
А д о л ь ф К а с п а р , словак Д у ш а н Ю р к о в и ч , в е н ц ы Ганс
Маер, Ииоган Егер и др. Они создали ряд произве­
дений, до сих
пор с о х р а н и в ш и х с я на
территории
Н и ж н и х Б е с к и д и о к р е с т н о с т е й . В 1916 г. в К р а к о в е
состоялась выставка
их
работ,
сопровождавшаяся
прекрасным каталогом. Поражает старательное вы­
полнение проектов и часто их высокохудожественное
качество. Обращает
внимание
удачно
встроеннае
в пейзаж кладбища гармоническая связь архитекто­
нических элементов с естественной средой.
Л ю д в и к
РОЛЕЙ

С т о м м а

—

РЯД ФРАНЦУЗСКИХ

КО­

Т е к с т Л. С т о м м ы я в л я е т с я о т д е л ь н ы м ф р а г м е н т о м
болфшого цикла, озаглавленного „Ряд французских
королей", к о т о р ы й будет издаваться в п о с л е д у ю щ и х
номерах нашего чурнала. В этом ц и к л е автор пред­
лагает нам взляд на историю с перспективы антро­
пологии культуры. Главным предметом размышлений
является
в данном
случае
существование
мифа
в истории, его р о л ь и з н а ч е н и е в ф о р м и р о в а н и и
исторической традиции.

Людвик X V I I
и у п ы р и ето текст
посвященный
анализу похоронного обряда и отношения к
умер­
ш и м . „ L e r e i est m o r t , v i v e l e г о Р ' . Э т о т о к р и к , п р о в о ­
зглашенный над смертным л о ж е м К а р л а V I стал,
в п л о т ь до
X I X века, обязательным элементом
ритуальноопровождающего
похоронную
церемонию
к о ж д о г о властелина Ф р а н ц и и . Н а ф о н е этой
тра­
диции
автор
анализирует феномен не
доказанной
сыерги Людвика X V I I отмечая глубокие мифологичес­
кие структуы руководящие отношением к умерших.
„ Б е з у м и е К а р л а " это а н а л и з м и ф а безумного к о ­
роля. М и ф формулировал отношение к властелину
а также формировал,историчеекую традицию. Автор
рассматривает феномен правдивости мира и истори­
ческой правды.

Д а р и у ш
Ч а я ,
Ч е с л а в
КРЕСТЬЯНСКАЯ
СЕМЬЯ НА
ЖУРНАЛУ
„ПШИЯЦЮЛКА"

Р о б о т ы ц к и
ПОДЛЯСЬЕ
—

—
ПО

Среди
польских
распространенных
журналов
„ П ш и я ц ю л к а " п р и н а д л е ж и т к тем, к о т о р ы е и з д а ю т с я
с а м ы м и б о л ь ш и м и т и р а ж а м и . Долгие годы это б ы л
единственный еженедельник, который читала дерев­
ня. С т а т ь и этого ж у р н а л а о т л и ч а ю т с я п о у ч и т е л ь н ы м
и
убедительным
характером,
содержат
постулаты
и дидактические указания. Один из репортажей ж у р ­
нала,
посвященный
деревенской
семье,
является
предметом анализа настоящей статьи. На основе про­
веденного анализа авторы полагают и обосновывают

257

свое п р е д п о л о ж е н и е , что д а н н ы й р е п о р т а ж я в л я е т с я
своего рода м и с т и ф и к а ц и е й . О п и с а н н ы е в нем
си­
т у а ц и и и и х у ч а с т н и к и в действительности не с у щ е ­
ствовали. Анализируемый репортаж является
сбор­
ником стереотипов и способов м ы ш л е н и я , сопоставленние которых в известном порядке создает впечат­
ление правдоподобной картины.
На
основании вышесказанного
авторы
проводят
литературные и научные параллели репортажа, од­
новременно отмечая, как „massmedia" деформируют
действительность. Этот д е ф о р м и р у ю щ и й и м и с т и ф и ­
цирующий механизм они объясняют с помощью тези­
сов Роланда Бартес'а о мифологии
повседневности.
В
заключение
авторы
предострегают, что
мифич­
ность это я в л е н и е , к о т о р о м у в процессе о б щ е н и я п о д ­
ч и н е н ы все с ф е р ы действительности, п р и ч е м это м о ­
гут быть т а к ж е многочисленные б и о г р а ф и и н а р о д н ы х
творцов, заметки, о которых часто печатают в е ж е ­
квартальном журнале
„Польское народное
искус­
ство".

З д и с л а в
М а х
—
ЭДМУНД
РОНАЛЬД
ЛЕАЧ
( L e a c h ) ; Э. Р . Л е а ч
— ПРОБЛЕМНЫЕ
КОММУ­
НИКАТИВНОСТИ
И
ПРОБЛЕМАТИКА
ТАБУ
В ВОСПРИЯТИИ И ПОНИМАНИИ ПЕРВОБЫТНОГО
ИСКУССТВА; НЕУЖЕЛИ
ТРИОБРАНДСКАЯ
МЕ­
ДУЗА?
I
3. М а х р а с с м а т р и в а е т н а у ч н о е т в о р ч е с т в о о д н о г о
из наиболее выдающихся современных
антропологов
( р о д . в 1910 г. в А н г л и и ) , к о т о р ы й м н о г о в н и м а н и я
посвятил проблематике искусства. О ней
говорится
в текстах Леача „Уровень коммуникативности и про­
блематика табу в восприятии и понимании первобыт­
н о г о и с к у с с т в а " (1973) и в „ Н е у ж е л и
Триобрандская
медуза?" Первый текст является попыткой ответить
на вопрос существуют ли универсальные эстетичес­
кие ценности, благодаря которым располагающие ими
предметы, независимо
от того, р е з у л ь т а т о м
какой
культуры
они являются, высоко оцениваются
как
художественые объекты представителями
различных
культур. По мнению Леача, такое положение вещей
возникает тогда, когда объект содержит у н и в е р с а л ь ­
ные элементы живого человеческого организма, явля­
ю щ и е с я предметом табу.
Во втором тексте „ Н е у ж е л и Триобрандская меду­
за?"
Леач
затрагивает
противоречивые
проблемы:
обладает ли первобытное искусство образным деко­
ративным
характером
либо ж е более
или
менее
абстрактно отображает эмпирическую или ж е духов­
ную действительность. Статья эта вызвала в
1958 г о ­
ду д л и т е л ь н у ю д и с к у с с и ю на
страницах
журнала
„Ман".

Б о р и с
А. Р ы б а к о в — М А К Р О К О С М О С
КРОКОСМОСЕ НАРОДНОГО
ИСКУССТВА

В

МИ­

По мнению автора, нельзя исследовать отдельных
п р о я в л е н и й народного искусства, не у ч и т ы в а я в то
ж е время широкого культурного и исторического кон­
текста. Художественные явления следует объяснять,
п о з н а в а я п р е д с т в л е н и я ч е л о в е к а об о к р у ж а ю щ е й его
вселенной. Народное декоративное
искусство часто
придает
повееднзвным
потребительским
предметам
более глубокий смысл. В народном наряде
русских
ж е н щ и н можно легко отметить отображение модели
вселенной: нижние части наряда отделывали симво­
лами Земли, семян и растений; верхние — символами
птиц и д о ж д я ; головной убор у к р а ш а л и
символами
Солнца, звезд, небес.
На одном примере — мотиве оленя, который те­
перь встречается на г у ц у л ь с к и х п и с а н к а х и в новго­
родских вышивках, автор пытается реконструировать
и с т о р и ю мотива, п р е д п о л а г а я , что мотив этот отобра­
жает
общечеловеческий
миф,
о небесных
оленях,
п р а в я щ и х миром. Автор возвращается к магическим
палеолитическим знакам охотников, отображая затем
развитие воображений человека о вселенной в оче­
редных этапах цивилизации.

258

В о й ц е х Б я л о п ё т р о в и ч — ВОПРОСЫ НАРОД­
НОГО ИСКУССТВА
В ЦЕРКОВНОЙ
ЖИВОПИСИ
НА ОСНОВЕ ИЗБРАННЫХ НА ТЕРРИТОРИИ КАР­
ПАТ ОБРАЗЦОВ
Настоящий текст является продолжением обсужде­
ний, посвященных понятию иконы, с которыми автор
выступил на симпозиуме, организованном Институтом
исследований
по вопросам
византийско-славянской
культуры при Католическом Люблинском университе­
т е ( K U L ) в 1983 г.
В тексте сопоставляются иконы с народной ж и в о ­
писью в церквях, воспринимаемый на
одинаковых
правах с иконой. Несмотря на некоторые внешние
аналогии (общность образцов, с х о ж и е либо одни и те
ж е ф о р м а л ь н ы е решения) генезис и сущность иконной
ж и в о п и с и с о в е р ш е н н о о т л и ч н ы от п р о и з в е д е н и й н а ­
родного искусства. Икона известна с ранних дохри­
с т и а н с к и х времен. Ее к а н о н р а з р а б а т ы в а л с я в т е ч е н и и
н е с к о л ь к и х сот л е т в с л е д с т в и е н а с л о е н и я г л у б о к о г о
сложного религиозного с о д е р ж а н и я на п е р в о н а ч а л ь ­
ную форму посмертного портрета.
Иконописцев, которых обязывал монашеский образ
жизни, вдохновляло глубокое знание святых
истин
веры. Их творчество являлось религиозным
актом.
Н а р о д н ы й х у д о ж н и к , рисуя по образцу икон, рассма­
тривал их чисто в н е ш н и й облик, не в н и к а я в и х под­
линное
религиозное
значение.
Такие
произведения
появляются в церквях начиная с X V века.
Автор
выделяет
среди них группу, которая б л и ж е всего
канону иконы и сохраняет иконографическую схему.
Анализируя некоторые
произведения
этой
группы,
автор
отмечает
тонкие
различия, вытекающие
из
светского подхода х у д о ж н и к а , в связи с чем его п р о ­
изведение лишено
религиозного
содержания,
свой­
ственного иконе.

З о ф и я
Ш а н т е р
СКОМ КЛЮЧЕ

—

ИКОНЫ

XV

В.

В

МУШИН-

В п е р в о й п о л о в и н е X V I I в. и к о н ы С о и д е ц к и х Б е с кид составляли декор православны хцерквей, а после
заключения греко-католической унии — также декор
греконкатолических церквей в деревнях, основанных
на валашском праве. Среди общественности этих деревен выделялся слой привилегированных лиц, в чис­
ле которых находились дарители икон.
В южной части Сондецких Бескид, составляющей
собственность к р а к о в с к и х епископов (так наз. М у ш и н ский ключ) находились в то время две г р у п п ы иконо­
п и с ц е в . П р и н а д л е ж а в ш и е к п е р в о й г р у п п е (до с и х п о р
с т а р е й ш а я и к о н а д а т и р у е т с я 1623 г.) с л е д о в а л и п о в с е й
вероятности фресковым образцам и резной декорации
молдавских церквей. Х у д о ж н и к и второй группы, кото­
р а я о б р а з о в а л а с ь л о с л е 1644 г. п о л ь з о в а л и с ь р е н е с сансно-маиьеристскими образцами, распространенными
по всей Речи Послодитой. В иконах Мушинского цен­
тра выступает также аналогия с балканскими тради­
циями и замечается усиленное тяготение к западной
культуре и х творцов. Постепенно слабеет понимание
ортодоксальной симолики некоторых изображений; на
иконах
появляются
подписи
мирского
содержания
и ппортрегы дарителей.
И к о н о с т а с ы , в состой к о т о р ы х в х о д и л и у п о м я н у т ы е
иконы, п р и н а д л е ж а л и к старому типу
Иконостасов-таблиц, не
имевших
архитектурного
обрамления.
В п е р в о й п о л о в и н е X V I I в. в более к р у п н ы х х у д о ж е ­
ственных центрах на русских землях Речи Посполитой появился н о в ы й тип иконостасов. Он возник под
влмянлед! эстетики Ренессанса вследствие
эволюции
обрамления икон, а не в результате эволюции отделе­
н и я а л т а р я в целом, к а к это и м е л о место на б а л к а н а х
либо в Молдавии. Концепция целостного охвата всех
и к о н могла возникнуть под влиянием ю ж н ы х тради­
ций. Эти традиции сильно отразились на и к о н о г р а ф и и
иконостасов. Интересным примером
сосуществования
северных
и южных
традиций является
введение
в н и ж н ы х рядах некоторых карпатских иконостасов
н а ч а л а X V I I в. и к о н ы П а н т с к р а т о р а Э з е х и е л я (Спас
в Силах).
Иконы
мушинского
центра
первой
половины
X V I I в. с в и д е т е л ь с т в у ю т о в з а и м о п р о н и к а н и и в л и я н и я
северного и южного круга православной
культуры,
а т а к ж е об э в о л ю ц и и э т о й к у л г т у р ы п о д в о з д е й с т в и е м
западно-оврепейских традиций.

Т а д е у ш

Х ш а н о в с к и

— ДРЕВО

СМЕРТИ

„Древом смерти" автор называет
позднесредневекоиое
представление
нагого
колючего дерева,
на
сучья которого наколоты человеческие фигурки,
ча­
щ е всего в количестве десяти. Н е р е д к о
у основания
дерева св. Григорий с л у ж и т обедню. Этот мотив и з ­
вестен в
иконографии
к а к „мученичество
десяти
тысяч".
Сцена эта исходит из популярного в позднем сред­
невековье топоса массового мученичества
за веру.
Самыми популярными легендами являются
история
т а к н а з . „ Ф и в и й с к о г о л е г и о н а " , л е г е н д а о 10.000 с г о ­
р ы Арарата, легенда о св. Урсули и ее сверстницах.
„Древо смерти", отображающее мучеников
(часто
среди них виден Христос) является, по мнению авто­
ра, в ы р а ж е н и е м характерного д л я периода
поздней
готики поглощения мыслью о смерти.
Автор анализирует польские памятники
старины,
изображающие
„древо смерти". Старейшим из них
я в л я е т с я к а р т и н а в Торуньском костеле св. Якова,
д а т и р у е м а я 1350—1360 г г . Н а т е р р и т о р и и О р д е н а К р е ­
стоносцев известны т а к ж е памятники начала X V веi;a. С о в т о р о й ч е т в е р т и
X V века сохранились 3 сил е з с к и х п а м я т н и к а с т а р и н ы . В П о л ь ш е X V и X V Iв в .
не б ы л о с т о л ь х а р а к т е р н о г о д л я З а п а д н о й Е в р о п ы
п о г л о щ е н и я м ы с л ь ю о смерти (ср. т а н ц ы смерти и др.).
Постоянная мысль о смерти появилась к а к мотив
живописи и литературы л и ш ь в середине X V I I века.
Это объясняется причинами исторического характера.
Полулярность идеи массового мученичества в
Поль­
ше X V I и X V I I вв. следует увязывать с формирова­
нием идеи оплота христианства, что в Силезии явля­
лось документом верности Риму
в
период
рефор­
мации.
По мнению автора
польские намятники
„древа
смерти" рассматриваемого периода отображают объе­
динение легендарных сюжетов в сцену более общего
значения. Она
стала
символом бренности
земной
ж и з н и , ее страданий, греховности и жестокости. Н е
следует этого и с т о л к о в ы в а т ь к а к видение
ада, но
скорее к а к видение чистилища душ.

М а р и я н
К о р н е ц к и
— БОХНЕНСКАЯ
СЕРИЯ
ОБРАЗКОВ „ТАНЦА СМЕРТИ." О НЕИЗМЕННОСТИ
НРАВОУЧЕНИЯ
„MEMENTO
MORI" В
ПРОВИН­
ЦИАЛЬНОЙ СРЕДЕ X I X ВЕКА
В Страдомском костеле бернардинов в
Кракове
находится образ со второй п о л о в и н ы X V I I века „Та­
нец Смерти". Это старейший из сохранившихся на
территории П о л ь ш и образ, п о с в я щ е н н ы й данной т е ­
матике. Он принадлежит к популярной
средневеко­
вой г р а ф и к е . В позднейшие годы п о я в л я л о с ь много
копий и подражаний краковского образа. Они спо­
собствовали распространению идеи равенства
перед
лицом смерти, были „memento mori", свидетельству­
ющим
о кратковременности
и бренности
земного
бытия.
В Польше эти идеи ожили в период контррефор­
м а ц и и и п о л у ч и л и особое р а с п р о с т р а н е н и е б л а г о д а р я
Ордену Бернардинов,
проповедующему
эгалитаризм.
Наиболее популярные копии краковского образа на­
ходятся в бернардинских костелах
— в
Кальварии
З е б ж и д о в с к о й (1769), в к о с т е л е с в . А н н ы п о д П ш и ровом, в Гродне, Ч е р н я к о в е (Варшава). Среди копий
более позднего периода находятся неопубликованные
д о с и х п о р а к в а р е л и К о н с т а н т и н а К о п ф а (1858).
К копиям краковского образа автор статьи при­
числяет и н т е р е с н ы й и мало до сих пор
известный
цикл образков, находящихся в Бохни, в так наз. Ч а ­
с о в н е н а М у р о в я н к е . Ц и к л с о с т о и т и з 14 о т д е л ь н ы х
образков
(40 X 30
см), к о т о р ы е
отображают
сце­
ны,
аналогичные
сценам
краковского
образа.
По
всей вероятности ц и к л этот б ы л создан в X I X в.
и является непосредственной
либо
посредственной
копией краковского „Танца Смерти". Надо полагать,
что находящиеся в Бохне образки были выделены
из более крупного целого. В бохненском ц и к л е отсут­
ствует центральное отображение
круга
танцующих
фигур, но зато там имеются два образка, которые не
находят своих эквивалентов в краковском прообразе.
С ц е н ы э т и (с а п т е к а р е м и в к о р ч м е ) с в и д е т е л ь с т в у ю т
о потребности актуализации морального смысла обра­
за и об у в л е ч е н и и х у д о ж н и к а о т о б р а ж а е м ы м и м с ю ­
жетом. Надо полагать, что художник происходил из

среды ремесленников, обладал сравнительно неболь­
ш и м и способностями и слабо з н а л а л ф а в и т . Об этом
определенно свидетельствует р я д ошибок в срисован­
н ы х им надписях. Краковский образ и л и ж е его к о ­
пия послужили художнику композиционной
схемой.
Детали
упрощены,
некоторые
(наприм.
наряды)
актуализированы. Автор статьи проводит
подробный
анализ,
сопоставляя бохненские
образки
с
ориги­
налами.

А л и ц ия
М а л е т а
— ПРИДОРОЖНАЯ
ГРОБНАЯ СКУЛЬПТУРА ИЗ ГРАНИТА В
НОМ ПОДЛЯСЬЕ

И НАД­
ВОСТОЧ­

В статье приводятся образцы каменных скульптур
восточного П о д л я с ь я , в ы п о л н е н н ы х в период от I I п о ­
ловины X I Xв. до I мировой войны в качестве дарол
местных крестьян. Надо полагать, что авторами этих
скульптур были местные каменотесы.
П р и д о р о ж н а я скульптура — это гранитный столб
с высеченным
православным
крестом
и
черепом,
увенчанный металлическим либо к а м е н н ы м крестом.
Такие столбы ставились т а к ж е в качестве надгробий.
Среди надгробий автор статьи особенно подробно опи­
сывает три гранитные плиты, обращающие внимание
своими барельефарными ф и г у р н ы м и сценами, вероят­
но работы народного скульптора.

В о й ц е х
К р а с у с к и
— ПРИДОРОЖНЫЕ
КРЕС­
ТЫ И ЧАСОВЕНКИ К А К ЗНАКИ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ
ПРОСТРАНСТВА
Наиболее ярким проявлением религиозности поль­
ской деревни являются придорожные кресты
и часо­
венки. И х ставила деревня либо богатые
крестьяне
в ознаменование в а ж н ы х событий, в знак благодар­
ности за милость божью, либо к а к защиту
против
сверхестествеиных сил. И х ставили в местах чудес­
ных явлений на кладбищах и перекрестках. Новые
часовенки ставили на месте старых, ввиду чего автор
предполагает, что сеть часовен и крестов не изменя­
лась в течение столетий.
В своей работе автор опирается на местные иссле­
дования, проведенные в 80-х годах, затрагивает л и ш ь
один аспект данной темы, рассматривая придорожные
кресты и часовенки, к а к определители пространства.
Автор доказывает, что сеть крестов и часовен, сог­
ласно Элиадовскому делению пространства
на
свя­
щенную
и
мирскую
поверхность,
устанавливает
„центр мира" и его границы. И так, кресты и часов­
ни все уменьшают масштабы священной поверхности
— самую большую площадь занимает приход с кос­
телом в
„центре
мира",
затем
следуют
деревня,
крестьянская усадьба, поле. Исходя из этой предпо­
сылки, автор выдвигает гипотезу, что обряды, связан­
ные с сооружением и украшением часовен и крестов,
п р и н а д л е ж а т к „ п е р е х о д н ы м " (см. Л . С т о м м а , М а г и я
Алкмены) и поэтому в большинстве случаев совер­
шались в
период между весенним
равнодействием
и летним солнцестоянием.

А л е к с а н д е р Я ц к о в с к и
— АНДЖЕЙ ГЖЕКЯХОВСКИ
И
ВЫПОЛНЕННАЯ
ИМ
КОЛЛЕКЦИЯ
СКУЛЬПТУР ЧЕРНОЙ
АФРИКИ
Анджей
Гжеляховски,
по
профессии
т е хн и к -строитель, живет в Познани. Он пробыл семь лет
в А ф р и к е , работая по своей специальности и проводя
к а ж д ы й отпуск среди а ф р и к а н с к и х племен: масаев,
мавия и маконде. Он изучил язык кисвахили
и со
временем был принят общественностью племени к а к
свой. Х а р а к т е р н о й чертой Г ж е л я х о в с к о г о
является
его у в а ж и т е л ь н о е о т н о ш е н и е к л ю д я м , среди к о т о р ы х
ж и л и к которым относился не только как исследова­
тель и наблюдатель.
Ж и в я среди масаев Гжеляховски научился ваять
наряду с племенными скульптурами. Его работы б ы ­
ли приняты с одобрением. В настоящее время
они
находятся в частном домашнем музее. Половина
из
н и х ( о к . 300) о ч у т и л а с ь в м у з е я х и ч а с т н ы х к о л л е к ­
циях Австрии, ФРГ, ГДР, Бельгии, Голландии, Ш в е ­
ции, Норвегии, Англии, К а н а д ы , Либана
и Судана.

259

С в о и х с к у л ь п т у р Г ж е л я х о в с к и не продает. Его к о м ­
н а т а - м у з е й ( о р г а н и з о в а н н а я в 1978 г.) я в л я е т с я о д н о ­
временно местом отдыха и святилищем.
Скульптуры Гжеляховского
трудно
отличить
от
произведений африканских творцов. Изучая их мож­
но о т м е т и т ь р а з л и ч н ы е р е г и о н а л ь н ы е с т и л и . В т о ж е
время копии эти отличаются достоинствами подлин­
ников, „ о ж и в л е н н ы х " эмоционлаьным увлечением их
творца.
Творчество Анджея Гжеляховского нельзя
клас­
сифицировать согласно общепринятым оценкам. Он
— не п р о ф е с с и о н а л , но и не л ю б и т е л ь . Его т в о р ч е с т в о
превосходно. Он ни в коем случае не народный тво­
рец. Он работает так, словно ему удалось
попять
и быть может д а ж е полностью усвоить
этические
и эстетические нормы, к у л ь т и способ м ы ш л е н и я тех
племен, к о т о р ы е создали этот вид в а я н и я .

З о ф и я
Г о о д е ц к а
— НАСЛЕДИЕ
ПОКОЛЕНИЙ
В НАРОДНОМ ВЫШИВАЛЬНОМ
ИСКУССТВЕ
В ы ш и в а н и е п р и н а д л е ж и т к числу немногих, со­
х р а н и в ш и х с я по сей день видов народного т в о р ч е ­
ства, несмотря на то, что к р у г его потербителей и з м е ­
нился.
В конце X I X века крестьянская культура создала
высокоразвитое искусство, в том числе в ы ш и в а н и е .
В X X в, н а с т у п а е т с н а ч а л а м е д л е н н ы й , а н а ч и н а я со
II
мировой войны быстрый
упадок
традиционной
культуры, в настоящее время
полностью
отмира­
ющей. При таком положении вещей возможность со­
хранения
унаследованных видов
искусства
предо­
ставляет новый потребитель. Это — государственные
у ч р е ж д е н и я , п р е ж д е всего ..Цепелия".

Автор описывает происходящие процессы, привод»
в качестве примера историю одной семьи, способности
и п р и з в а н и е к о т о р о й п е р е д а ю т с я от м а т е р и к д о ч е р и .
И х искусством является белая в ы ш и в к а на
тюле
и полотне, а т а к ж е шитье чепцов и их украшения
—
столь х а р а к т е р н ы х
элементов великопольского
на­
ряда. Автор статьи анализирует условия работы вы­
шивальщиц, отмечает к а к изменились методы их ра­
боты и их отношение к собственному творчеству. Б а ­
б у ш к а и мать в ы ш и в а л и для себя и д л я своей среды
повседневные наряды, п настоящее ж е время дочь
в ы ш и в а е т т о л ь к о по з а к а з у Ц е п е л и и .

Х а л и н а
К е н а р о в а — „НИКОГДА НЕ ПОЗДНО".
ЖИВОПИСЬ
ЯНИНЫ
ОРИНЖИНЫ.
А л е к сандер Я ц к о в с к и
— ЯНИНА
ОРЫНГ-ОРЫНЖИНА
Янина Орынжина родилась в
1893 г. в В и л ь н е .
В двадцатых годах она работала в Министерстве про­
м ы ш л е н н о с т и и т о р г о в л и в В а р ш а в е , где по ее и н и ­
циативе был организован сектор народной декора­
тивной промышленности. После I I мировой войны
О р ы н ж и п у назначили начальником Отдела народного
и с к у с с т в а . Д о 1966 г. о н а р а б о т а л а в Ц е п е л и и . З а т е м ,
будучи у ж е на пенсии, писала, а в последние годы
ж и з н и занималась ж и в о п и с ь ю и рисовала. К ее в а ж ­
нейшим трудам принадлежат: „Народная промышлен­
н о с т ь в П о л ь ш е " (1937), „ О н а р о д н о м и с к у с с т в е " (1965),
. . П о л е з н о е и с к у с с т в о " (1967).
В феврале
1985 г. Ц е п е л и я у с т р о и л а
выставку
акварелей и рисунков девяностолетней
художницы,
к о т о р а я о з а г л а в и л а свою в ы с т а в к у „ Н и к о г д а не позд­
но". Темой т р у д о в я в л я ю т с я в о с п о м и н а н и я д а в н и х
.лет, ц и к л л и т а н и й к о всем с в я т ы м и к а р т и н к и и з
жизни Дома престарелых Сестер Альбертинок в К у т не, где О р ы н ж и н а п р о в е л а п о с л е д н и е годы ж и з н и
' у м е р л а 3 ф е в р а л я 1986 г.).